«Мы здесь не только работаем, но и живем». Кто и как чистит реки на Северном Урале

Вода в реках стала мертвой

Север Свердловской области — территория, богатая рудами с содержанием цветных металлов. С 30-х годов прошлого века под Ивделем и Североуральском добывают бокситы — сырье для алюминия. Неподалеку — под Краснотурьинском — крупное месторождение золотосодержащих руд. А еще в этом регионе добывают медь — сразу на нескольких площадках. 

Где горные работы — там и отвалы. Однако долгое время о загрязнении региона  никто не говорил: реки были полны рыбой, леса — зверем.

Все изменилось в 2016-2017 гг.: сразу в нескольких реках, протекающих по территории Североуральского и Ивдельского районов и расположенного здесь заповедника «Денежкин камень», вода позеленела, рыба всплыла кверху брюхом, лес по берегам начал желтеть и сохнуть. Летом 2018 года экспертизы выявили в речной воде многократные превышения предельно допустимых концентраций цветных металлов. По данным исследований, проведенных Роспотребнадзором, в воде одной из рек — Шугультане — содержалось в 1500 раза больше железа, чем разрешено экологическим законодательством, норма марганца была превышена в 5000 раз, цинка — почти в 8000 раз, алюминия — в 12 500 раз. Но больше всего в воде было меди — в 166 000 раз выше нормы.

Местные жители обвинили во всем УГМК: одно из подразделений компании, ОАО «Святогор», разрабатывает здесь несколько месторождений с медно-цинковыми рудами.

Руду из Североуральского и Ивдельского районов везут в Красноуральск: здесь расположена <a href="https://66.ru/news/business/187858/">обогатительная фабрика «Святогор»</a>.

Добывают руду уже почти 15 лет. Начали в 2005-м с Тарньерского карьера. Работы здесь вели в течение девяти лет. За это время вывезли 5,5 млн тонн медно-цинковой руды и оставили в 10 раз больше отвалов.

В 2010-м УГМК приступила к разработке еще одного месторождения — Шемурского: оно расположено в нескольких километрах от Тарньерского. Руду здесь добывали так же, как и на Тарньере, — открытым способом. За шесть лет работы из карьера вывезли 4,6 млн тонн рудной массы — и накопили на порядок больше отходов.

В 2016 разрабатывать Шемур закончили. Чуть раньше  — в 2014 году — прекратили добывать руду на Тарньерском карьере, однако о его рекультивации говорить пока не приходится: в земле есть еще несколько миллионов тонн руды, поэтому разработка Тарньера продолжится подземным способом.

Сейчас действующее месторождение одно — Ново-Шемурское. Месторождение богатое: его запасов должно хватить до 2042 года, при средней годовой мощности в 1,2 млн тонн руды. 

Правда, насладиться видами с Шемура не получается: когда машины забираются наверх — а карьер расположен на 800 метров выше уровня моря, — попадаем в облако: оно зацепилось за гору и отвалы. А вот их рассмотреть можно: серые горы тянутся вдоль дороги на несколько километров.

Один бентонитовый мат уже расстелен на склоне. Это многослойный материал, который удерживает влагу. Один из слоев — глина, она не дает просочиться влаге внутрь. «Здесь в отвалах — порода с содержанием серы. Тысячи лет все это вместе с медными и цинковыми рудами лежало в земле и особого воздействия на окружающую среду не оказывало. А когда люди гору разрыли, эти серные колчеданы выволокли, они начали контактировать с воздухом, с осадками — появились вещества, которые негативно сказываются на природе. Чтобы это воздействие устранить, надо просто снова заизолировать породу. Мы это сделаем с помощью матов», — объясняет директор рудника.

«Одевать» склоны начали этой осенью. Пока матами покрыты три небольших участка.

Александр Хватов:

— Дело это для нас новое, мы, можно сказать, первопроходцы — по крайней мере, здесь, на Севере. Искали информацию в интернете, смотрели, как в других странах минимизируют вред от разработок. Закупили три вида матов — на пробу. Все наши, российские, но немного друг от друга отличаются. Какой покажет наилучшие свойства — и в плане защиты отвалов от осадков, и по износу — такой и выберем для дальнейшей работы.

Полностью укутать склоны, 730 тыс. кв. м, получится не раньше чем через пять лет, — проект рассчитан на такие сроки. Зато потом здесь будет лес: постепенно маты покроются слоем плодородной почвы, и склоны зазеленеют.

За эти же пять лет отработанный карьер превратят в озеро: стены заизолируют бетоном, чтобы вода, попавшая в яму после дождей и таяния снега, никуда из него не вытекла. 

Едва спускаемся с горы, туча уходит и открывается действительно прекрасный вид: заиндевевшие и зеленые сосны уходят вдаль на много километров. Среди распадков видны озера и тонкие ниточки замерзших ручьев. Сухостоя по берегам почти нет, хотя, конечно, высохшие деревья попадаются.

Александр Хватов:

— Сейчас наша основная задача — не дать подотвальным водам попасть в основные русла. Для этого у нас предусмотрена система канав и отстойных прудов: в них все воды аккумулируются, затем передаются на очистную станцию.

Все воды текут в бак

Систему канав и прудов мы смотрим уже на другом карьере — действующем Ново-Шемурском.

Ново-Шемурский карьер расположен не в горах, а в низинке — посреди болот. За семь лет разработки взрывами и бурами вырыли яму глубиной 100 метров, размерами 1,3*1,4 км.

Груженые самосвалы резво бегут в гору. «Этот на отвал поехал, с пустой породой, — объясняет нам наш разговорчивый водитель. — Видите, как легко в гору забирается. Когда с рудой едет — еле ползет: она намного тяжелее».

 

Добывают руду круглосуточно и в любую погоду — останавливаются только при -38 °С с ветром. «Работают у нас вахтовым методом — по 14 дней. Процентов 30–40 сотрудников — из ближних городов: Ивдель, Калья, Североуральск, Черемуховая, Карпинск. Они сами следят за тем, как и что на руднике происходит, — они же тут детей растят», — рассказал Александр Хватов.

Канавы для сбора воды идут вдоль каждого отвала — всего их два, каждый в длину пока километра полтора-два.

Вода, конечно, замерзла — наша экскурсия на карьер проходила при температуре -15 °С. А из-за ветра казалось, что на улице все -25 °С. Так что увидеть цвет собранной воды не удалось. Но глыбы льда на отвале, вывороченные при чистке канавы, были рыжеватыми.

«По канавам вода течет в водоотстойники, затем в аккумулирующие пруды — их тут два, каждый объемом по 7,5 тысячи кубов. В них стекаются жидкости из самого карьера и подотвальные воды. По сути — осадки и вышедшие на поверхность грунтовые воды: видите, карьер окружен болотами. В работе мы воду не используем — руду добываем взрывами, бурами и экскаваторами», — поясняет Александр Хватов.

Водосборники выстелены геомембраной — материалом, который не допускает протекания воды в почву.

Рядом с водоотстойниками стоит насосная станция: здесь постоянно находится работник, который следит за наполняемостью прудов.

Насосная станция — три небольшие металлические будочки на краю у леса. «Контоль за прудами ведем круглосуточно. Зимой, конечно, работа не такая активная — все-таки воды меньше. А весной придется попотеть: допустить перелива нельзя — это же все уйдет в лес. Тут, конечно, болото, но все же связано. Я сам — местный житель, живу в Черемуховой — это ближайший к карьеру населенный пункт. Мне важно, что будет с природой», — рассказывает Алексей, оператор насосной.

Все собранные воды по трубам идут на очистную станцию — она находится в 5 км от Ново-Шемурского. Сюда же поступают стоки с дробильного комплекса, который входит в рудник. 

Здание, чем-то похожее на один из гипермаркетов свердловской торговой сети, на самом деле — часть очистных сооружений. В нем расположено реагентное хозяйство — система емкостей, трубопроводов и агрегатов, где сточные воды проходят очистку с помощью присадок.

Очистные сооружения совсем новые — их открыли осенью 2018-го, затратив на строительство и оснащение 680 млн рублей. 

Строительство дополнительного блока потребует еще 1 млрд рублей.

Второй блок очистных сооружений — биологические пруды: четыре емкости по 45 тысяч кубов, засаженные рогозом, тростником, камышом.

Александр Хватов:

— Это так называемая высшая растительность, которая имеет свойство задерживать в себе тяжелые металлы, очищая воду. Закупили мы весь этот рогоз и прочее, в Голландии, обошлось это недешево. Пока мало что могу сказать о ее работе — посадили только летом. Будем наблюдать.

Весной эти пруды оттают, высаженная голландская растительность очистит шемурскую воду до состояния природной. После этого вода пойдет в реки.

Конечно, оценить экологическую обстановку вокруг карьера в полной мере зимой не получится — поэтому мы напросились на еще одну экскурсию, уже в теплое время. Директор рудника заверил, что препятствий не будет — надо лишь правильно оформить  документы, все-таки в карьере идут взрывные работы.

Впрочем, инициативные граждане, поднявшие шумиху в СМИ по поводу экокатастрофы, отмечают, что ситуация улучшается. С нами Шемурские карьеры изучал Василий Рыбаков, член комиссии по наблюдению за реками на севере Свердловской области. «Сегодня в реках начала появляться рыба, жители стали меньше жаловаться на качество воды», – отметил экоактивист. И добавил, что пробы и экспертизы североуральских и ивдельских рек продолжатся. «Помимо меди в воде было много алюминия — откуда он там взялся, нам еще предстоит выяснить», — заявил Василий Рыбаков.