Симпатия к дьяволу. Павел Матяж — о фильме «Нюрнберг»
11 лет назад, в апреле 2015 года, с российского проката был снят триллер Даниэля Эспиносы про Чикатило — Child 44. Ранее в современной истории такого не случалось, поэтому в момент снятия разгорелся большой скандал. Тогдашний министр культуры Мединский, помимо прочего, сказал: «Мы должны наконец поставить точку в череде бесконечных шизофренических рефлексий о самих себе», — и фильмы, подобные этому, в России «не должны выходить в массовый кинопрокат, зарабатывая на нашем кинозрителе, ни в год 70-летия Победы, ни когда бы то ни было ещё».
Ему оппонировала глава Московской Хельсинкской группы* Людмила Алексеева*, считавшая, что не должно быть каких-либо запретов и вмешательства со стороны Министерства культуры России, что, по её мнению, приводит к ситуации, когда «историю все знают только так, как хотят представить её власти».
Кадр из фильма «Номер 44», режиссер Дэниел Эспиноса, 2015 год, США
Сегодня это выглядит как история из какой‑то параллельной вселенной: 99% голливудских фильмов в России не выходят из‑за санкций, и поэтому никаких персональных официальных запретов больше и не требуется. Но Министерство культуры РФ даже в этой ситуации нашло способ напомнить гражданам о себе.
Их выбор пал на «Нюрнберг» — фильм сценариста «Зодиака» и «Базы „Клейтон“» Джеймса Вандербильта, который каким‑то образом должен был официально выйти в российских кинотеатрах 19 марта 2026 года. Возможно, это связано с тем, что его дистрибьютором является не только Sony Pictures Classics, но и Vertigo Média, но сейчас с прокатом чего бы то ни было зарубежного в России такие безумные сложности, что это лишь догадка.
Кадр из фильма «Зодиак», режиссер Дэвид Финчер, 2007 год, США
Как бы там ни было, Нюрнбергский процесс — одно из самых значительных событий XX века. О нем написаны сотни книг и сняты десятки документальных фильмов. Есть также несколько художественных — «Нюрнбергский процесс» Стэнли Крамера (1961), «Нюрнберг» Ива Симонео (2000) и «Нюрнберг» Николая Лебедева, о котором мы уже писали в 2023‑м. Но ни один из них не вызвал такого пристального внимания со стороны российского минкульта. Так зачем же Ольге Борисовне Любимовой (так зовут нынешнего министра культуры Российской Федерации) и её коллегам понадобилось запрещать новый американский «Нюрнберг» и обеспечивать ему таким образом дополнительную рекламу? Давайте разберемся.
Кадр из фильма «Нюрнбергский процесс», режиссер Стэнли Крамер, 1961 год, США
Первая причина, которую можно назвать формальной, — бесконечные свастики (в текущем законодательстве РФ демонстрация их запрещена и уголовно наказуема). В первой же сцене «Нюрнберга» мы видим американского солдата, писающего на валяющийся в дорожной пыли символ Третьего Рейха. Но позднее этот одиозный логотип появляется в кадре уже в менее унизительных обстоятельствах — во множестве флешбеков из жизни Геринга, Гесса, Риббентропа и других подсудимых трибунала, а также на кадрах кинохроники из нацистских лагерей смерти, которые демонстрируются в фильме.
Кадр из фильма «Гладиатор», режиссер Ридли Скотт, 2000 год, США
Если бы Геринга расстреляли до суда по законам военного времени или он бы сбежал в Южную Америку, как Менгеле, никакого «Нюрнбергского процесса» скорее всего вообще бы не было. Но когда последний из уцелевших фашистских «Г» (Гитлер, Геббельс и Гиммлер покончили с собой) неожиданно сдался американским морпехам в Австрии, в США, Великобритании, Франции и СССР решили, что теперь смысл в создании международного трибунала над нацистскими преступниками появился. Ведь теперь есть кого судить.
Кадр из фильма «Бесславные ублюдки», режиссер Квентин Тарантино, 2009 год, США
Но нет. Все меняется после сакраментального, вошедшего во все учебники просмотра документального фильма об Освенциме, Бухенвальде, Дахау, Маутхаузене, Равенсбрюке и других. После все этих гор трупов, крематориев, газовых камер и абажуров из человеческой кожи американцы перестают улыбаться Герингу. Ну и приговаривают его, конечно, к смерти через повешенье, хотя, формально говоря, лагеря были вообще не его зоной ответственности, он же был военный министр и командовал авиацией.
Книгу подполковник всё‑таки напишет — по ней Вандербильт и создал сценарий этого фильма, — только прославиться это ему не поможет: по иронии судьбы чуть ли не каждый из участников того трибунала написал впоследствии о нём какую‑нибудь книгу, в итоге их получилось такое несметное количество, что труд Дугласа Келли (которого на самом деле звали Джек Эль‑Хай) остался практически незамеченным. А его автор затосковал, спился и покончил с собой в полном отчаянии и одиночестве в конце 1950‑х.
Причина, по которой пришлось воскресить мистера Келли и Германа Геринга сейчас, в 2026 году, очевидна, хотя и очень тревожна. В одной из финальных сцен Малек/Келли даже проговаривает её вслух очень простыми словами, чтобы вообще не было каких‑то недомолвок и разночтений: «Такие люди, как нацисты, есть в каждой стране мира сегодня. И в Америке. Их типы личности не загадочны. Это люди, которые хотят быть у власти и готовы перешагнуть через трупы половины американского народа, чтобы потом управлять другой половиной. Для этого они разжигают ненависть. То же самое, что делали Гитлер и Геринг. Это хрестоматийно. Если вы думаете, что в следующий раз, когда это случится, мы это распознаем, потому что они будут одеты в страшную черную униформу, вы, черт возьми, не в своём уме».
Сегодня авторитарные лидеры приходят к власти во множестве стран. Они не ходят в нацистской форме, не приветствуют друг друга криками «Хайль Гитлер», не сжигают книги. Но их риторика и методы пугающе напоминают то, что обсуждалось и осуждалось на Нюрнбергском процессе.
Удачного просмотра.
*признана Минюстом иностранным агентом
