Женщины ИГИЛ теряют детей и живут в плену без права вернуться домой. Истории русских «жен халифата»
За столом екатеринбургского кафе Наталья демонстрирует фотографии с экрана своего телефона. Картинки другой жизни резко контрастируют с лаунж-атмосферой заведения. На фото — женщины в развевающихся на ветру никабах и чумазые босоногие дети, среди серых, похожих на юрты кочевников, грязных палаток. Картинки Наталья показывает в подтверждение истории своих родственников, уехавших в ИГИЛ.
Змеи и насекомые — еще одни непрошеные посетители палаток.
К «запрещенке» относятся и сотовые телефоны. Их достают нелегальными путями. Чаще всего покупают у тех же курдов. У Яны нет телефонной трубки. Для связи с родными она пользуется телефоном подруги. Родне из Екатеринбурга женщина рассказывает о событиях в лагере, просит бытовых советов, но чаще задает вопросы о лечении: кашле или диарее.
В лагерном медпункте из бесплатных лекарств есть только парацетамол. Все остальные медикаменты необходимо покупать. Из-за отсутствия лекарств и денег на них обитатели Аль-Хола умирают от простейших заболеваний. На днях, рассказывает Яна, от обычного флюса в лагере скончалась 18-летняя девушка.
Летом обитатели Аль-Хола страдают от жары, зимой от холода, а круглогодично — от антисанитарии, обезвоживания и истощения. Вода в лагере непригодна для питья. Но не у всех есть средства на покупку питьевой…
Палатки окапывают канавами для отвода воды в сезон дождей. В них любят отсыпаться лагерные бродячие собаки.
Международные неправительственные организации, следящие за происходящим, называют ситуацию в Аль-Холе гуманитарной катастрофой. «Красный крест» и UNISEF поставляют в лагерь одежду и питание. В основном ее раздают в самом многочисленном секторе Аль-Хола, где содержатся выходцы из арабских стран. В секторе граждан СНГ, где живет Яна с детьми, одежду и продукты приходится покупать у курдов.
«Мы бесплатно получили только палатку с печкой. Иногда выдают масло, горох, чечевицу, рис. Реже — сахар. Что-то оставляем и пытаемся менять на фрукты. Здесь каждый выживает как может», — рассказывает Яна.
Дорога в ИГИЛ
«Не стоит думать, что все уехавшие в ИГИЛ — эдакие Варвары Карауловы, поэтому они сами виноваты в том, что с ними происходит. У моей сестры просто не было выбора, а у ее детей — тем более», — объясняет Наталья мотивы Яны, побудившие ее переселиться в Исламское государство.
По словам екатеринбурженки, все началось еще в нулевые. Тогда Яна второй раз вышла замуж. Ее избранником был гражданин Таджикистана с видом на жительство в России — Абдулхаким. Новый супруг заботился о двух детях Яны, относился к ним как к своим собственным.
Сейчас, анализируя прошлое своей сестры, Наталья отмечает ряд говорящих деталей. Так, Абдулхаким неожиданно для всех объявил себя набожным человеком. Он причислял себя к правоверным мусульманам. В Екатеринбурге он посещал скандально известную мечеть «Рахмат» на Космонавтов, 182. Борцы с экстремизмом и терроризмом предъявляли множество претензий руководству мечети, пока не добились ее закрытия в 2014 году.
Впрочем, еще до ликвидации мечети Абдулхаким готовился перевезти семью в окрестности свердловского города Артемовский. Там есть поселок Незевай, в котором глава семейства купил участок и начал возведение дома. Строительством занимались нанятые тут же, в Незевае, рабочие.
В 2013 году в ходе проведения в Свердловской области контртеррористической операции их задержал спецназ ФСБ. В доме, где проживали рабочие, нашли экстремистскую литературу и части взрывных устройств. Следователи установили, что задержанные являлись членами международной террористической организации «Исламская партия Туркестана», запрещенной в России.
Так в 2019 году выглядел дом в Незевае, который в 2013-м штурмовал спецназ ФСБ
«Яна к этим подозрительным связям отношения не имела», — убеждена Наталья. Ведь еще в 2012 году Абдулхаким вывез семью в Египет. Оттуда он переводил деньги на строительство в Незевае. В Египте глава семейства поступил в исламскую академию, занялся бизнесом. Дела шли хорошо. Яна с детьми жила в большой квартире в окрестностях Каира.
«В 2014-м он ей объявил, что уезжает вместе с детьми. Она может оставаться в Египте, вернуться в Россию, либо поехать вместе с ним. На самом деле у нее не было выбора. Она не могла бросить детей», — объясняет Наталья.
Заехав на территорию Сирии, Абдулхаким уничтожил документы всех членов семьи. Теперь они были подданными провозглашенного «повелителем правоверных» Абу Бакром Аль-Багдади «халифата».
«Перед отъездом из Каира Яна пропала со связи. Появилась через полгода. Стала рассказывать. Они поселились в Мосуле. Там им дали дом с садом, с оливковыми деревьями. Она мне писала, что они живут тихо. Интересовалась бытовыми вопросами: «Посадила розы — завелась тля. Что делать?». Дети ходили в школу при медресе: учились писать, считать, изучали арабский язык. Это не было лагерем, где готовили «львят халифата». Это была просто школа. Дома Яна занималась с ними русским языком. Я скидывала им учебники. Потом начались бомбежки, и она снова пропала со связи», — вспоминает Наталья.
Яна с детьми прожила в Мосуле с 2014 по 2017 год. Абдулхаким погиб. По законам ИГ женщина не могла оставаться без мужа. Поэтому Яна вышла замуж за выходца из Ирака.
А в 2015 году старшая дочь Яны Светлана достигла 16-летия. Следуя законам ИГ, ее отдали замуж. Супругом Светланы стал 18-летний боевик ИГ. «Она тогда еще шутила, что ее муж младше, чем мой кот», — вспоминает Наталья.
Закат ИГ Светлана встречала в городе Телль-Афар. Спасаясь от бомбежек и окружения, она родила девочку Адалю. В тот же день обессиленная девушка с младенцем на руках сдалась иракским военным.
В 2019 году Игорь Мороков встретил на вокзале Екатеринбурга первого ребенка, репатриированного из зоны сирийского конфликта.
Сейчас сотрудники Игоря Морокова готовят документы для встречи 16 несовершеннолетних сирот, содержащихся в лагере Аль-Хол. Еще в 2019 году России удалось договориться с курдами о вывозе сирот. Других детей они согласны отдать только вместе с матерями. Но такие условия не устраивают российские власти. Однако и этим планам помешала пандемия. Вывоз сирот из Аль-Хола переносится на неопределенный срок.
Впрочем, это никак не влияет на судьбу сестры Натальи — Яны и ее шести детей. Она могла бы «затеряться» в лагере, чтобы детей приравняли к сиротам, после чего их бы внесли в списки репатриантов. Но боится, что старших мальчиков курды могут отправить в тюрьму для подростков, а младших определят в России в детдом — если опека сочтет домашние условия у Натальи недостаточными для подобного количества детей.
Производство тандырных лепешек в Аль-Холе
Помимо прочего, Яна просто погибнет без поддержки семьи. Сейчас ее старшие сыновья работают на лагерном рынке. А 42-летняя настрадавшаяся женщина пока может только заботиться о младших детях. Она ведет домашнее хозяйство, печет лепешки на продажу и изредка пишет сообщения на родину. Звонить не получается. Слишком плохая связь.
Имена большинства героев публикации изменены.
