«В большой науке решает политика». Физик Дмитрий Побединский — о жизни ученых, открытиях и мемах
Мы встретились с Дмитрием Побединским на фестивале «Пикник IT» компании «Контур» и Уральского федерального университета. Разговор получился довольно длинным. Если у вас нет сейчас времени читать интервью полностью, можете воспользоваться интерактивным планом-выжимкой. Нажав на любой пункт, попадете в интересующую вас часть текста.
- Наука всегда была модной. Но сейчас, по словам Дмитрия Побединского, благодаря появлению новых форматов, больше людей могут заниматься ее популяризацией.
- Быть ученым в России непросто. Физик отмечает, что ученые давно испытывают трудности в коммуникациях с зарубежными специалистами. А сейчас они работают в условиях изоляции.
- Дмитрий Побединский критически относится к полетам на орбиту. По его словам, такие экспедиции нецелесообразны, так как не несут в себе научной новизны.
- Научный мир ждет много открытий. Главные из них связаны со сверхпроводимостью, экзопланетами и нейросетями.
- Физик никогда не сталкивался с кризисами в своей работе и знает, что в мире еще очень много неисследованного. Даже вероятность того, что Вселенная может быть устроена совсем не так, как привыкли описывать люди, его не пугает.
- Напоследок Дмитрий Побединский рассказал, в чем видит смысл жизни, чем будет заниматься в старости и что ждет после смерти.
Широко обсуждается применение углеродных нанотрубок в тонком химическом синтезе, биологии, медицине, атомной, авиационной и автомобильной промышленности. А кроме того, они могут <a href="https://hightech.fm/2021/10/28/nanotubes-space">сохранить электронику в космосе</a>.
— Но ведь есть идея о том, чтобы переселить человечество на другие планеты. Поэтому нужно испытывать, насколько хорошо человеческий организм переносит перегрузки и как он себя чувствует в таких условиях.
— Все так, но если бы мы с каждым разом увеличивали дальность полета, создавали новые корабли, тогда в этом был бы смысл. А у нас что? Мы летаем на кораблях, которые Королев придумал.
— Вы никогда не хотели быть космонавтом?
— Конечно, хотел.
— Гипотетическая ситуация: вам звонят из Роскосмоса и говорят: «Дмитрий, суперпредложение, мы вас отобрали и завтра готовы отправить в космос». Вы бы согласились?
— Если бы бесплатно, то да, конечно. Но если за деньги — даже с учетом того, что у меня были бы такие средства — я бы десять раз подумал. Я отношусь к полетам космических туристов только как к очень дорогому аттракциону.
Когда мы говорим о пилотируемой космонавтике, речь не о том, что она нужна или не нужна. Речь о целесообразности вложенных средств и эффекта, которого мы достигаем.
Илон Маск разрабатывает новый космический корабль, новые ракетоносители. В его случае, да, все это имеет смысл, потому что появляются новые технологии. А когда людей просто так возят туда-обратно, а результат — эксперименты, с которыми могли бы и роботы справиться, не думаю, что это рационально, особенно с учетом того, сколько на это тратят.
— Если вернуться немного назад, к связи политики и науки. Говорят, что ученые, деятели искусства — вне политики. Реально ли ученым не зависеть от политических процессов?
— Мне кажется, что нет. Быть вне политики можно, только если ты отшельник и живешь один в лесу. Если человек живет в обществе, то политика его затрагивает в любом случае — просто в большей или меньшей степени.
В большой науке политика решает. Взять тот же коронавирус: в России одними из первых создали прекрасную вакцину Спутник V. Из изобретателей могли сделать супергероев. Но политика загубила эту возможность — начались трения с международными органами, потеряли кучу времени, и стало неактуально. Кто там больше виноват, не знаю, но точно из-за политики ученые не получили должного почета, а мир не получил оперативно хорошую вакцину.
— Вы в своей работе ощутили изменения за последние полтора года?
— Очень сложно разграничивать, что изменилось в работе, а что — в жизни в целом. Допустим, поскольку я выкладываю свой контент на YouTube, то с отключением монетизации стало сложнее. Нужно искать больше рекламодателей, делать не один рекламный слот в ролике, а два, чтобы оставаться на том же уровне дохода.
По поводу цензуры и свободы высказываний. У нас с этим уже давно сложно. В последнее время происходят просто резкие и большие изменения, которые затрагивают все больше и больше людей. Если кратко, ощущение, что ты идешь по тропинке, слева и справа от которой — лава.
Кто-то уезжает, конечно. Но бывают ситуации, когда другого пути нет. Мне нужно оставаться здесь и продолжать то, что я делаю.
«Мы можем сверхпроводники с доставкой на дом заказать — и это тоже про прогресс»
— Можно ли сейчас ожидать, что будут громкие открытия? Каких прорывов в науке ждут ученые по всему миру?
— Мы все ждем сверхпроводимости при комнатной температуре. Передача электричества без потерь, левитация, квантовые технологии без сверхохлаждения, термоядерные реакторы в каждый дом — это и многое другое даст сверхпроводимость при комнатной температуре и обычном давлении.
Кстати, прогресс ведь можно оценить по-разному. Это не только сами изобретения, но и их доступность. Например, кусочек сверхпроводящей керамики можно купить на маркетплейсах. Она стоит, конечно, очень дорого, но тем не менее. Люди раньше думали, что мы будем на летающих машинах передвигаться, а мы вот можем сверхпроводники с доставкой на дом заказать. Круто, что такие штуки становятся доступными.
Графен — это прозрачный слой углерода толщиной в один атом. Это самый прочный из всех материалов, открытых на сегодняшний день, он очень гибкий и обладает высокой проводимостью. <a href="https://www.techinsider.ru/design/437172-bezumnyi-krik-mody-istoriya-o-tom-kak-sozdali-pervuyu-v-mire-kurtku-iz-grafena-kupili-by-sebe-takuyu/">Vollebak сконструировала</a> двухстороннюю куртку из растягивающегося нейлона, покрытого с одной стороны слоем графена. Если оставить ее где-нибудь с источником тепла, а потом надеть графеном внутрь, то одежда начнет греть тело. Она также может перераспределить температуру от более теплых частей тела к менее теплым.
— А у вас никогда не было мысли о том, что на самом деле мир устроен вообще не так, как мы его изучаем? Где-то мы все ошиблись в наблюдениях, в экспериментах, и Земля на самом деле плоская, никакого Большого взрыва не было. И вообще это все социальный конструкт, как государство например.
— Я слышал такое мнение. Действительно, Вселенная может быть устроена абсолютно хаотично. А мы из этого хаоса выкопали какие-то закономерности. Есть же такое явление, как парейдолия, когда в абсолютно случайных объектах видим лица или еще что-то.
То же самое может быть и с научным знанием: мы могли набрать из хаоса просто то, что подходит под нашу геометрию.
Единственное, имеет ли смысл изучать что-то хаотичное? Наука занимается систематизацией и ищет закономерности. Благодаря этому мы можем делать прогнозы и изобретения. Получается, это работает.
Есть такое понятие, как тонкая настройка Вселенной. Например, мы задаемся вопросом, что было бы, если бы скорость света была чуть-чуть больше? Мы это проверить не можем, потому что очень много разных параметров, но есть гипотеза о том, что если что-то чуть-чуть поменять, то Вселенная просто развалится: процессы в звездах пойдут по-другому, планеты не смогут образоваться и т. д. И поэтому Вселенная настроена так тонко, что только в таком состоянии она может существовать и ни в каком другом.
И только наша Вселенная вот с этими параметрами оказалась такой, а может быть, другие вселенные заполнены какими-то крокозябрами, или есть Вселенная соплей. Кто его знает.
«За рамками»
«За рамками» — это серия блиц-интервью с разными героями о том, что остается за пределами их деятельности: страхи, сожаления, мечты.
— В чем смысл жизни?
— Смысл жизни в самой жизни.
— Что это значит?
— Cмысл в том, что мы живем и у нас есть возможность ощущать, заниматься тем или иным делом.
— Ради чего вы живете?
— Ради семьи, близких и своего дела. Ради того, что мне приносит какое-то удовольствие. Ну, так или иначе, это все можно свести к удовольствию, к осмысленному пониманию того, что я считаю важным и существенным.
— Что приносит вам такое ощущение?
— Наверное, такие вещи, которые делают один день непохожим на другие.
— Давно у вас такое было?
— Я этим занимаюсь каждый день. Я стараюсь делать так, чтобы следующий день отличался от другого в ту сторону моих хотелок.
Иногда, конечно, что-то не получается. И тогда да, грустно немного. Но в этом тоже есть какой-то смысл, потому что жизнь наполнена разными ощущениями и эмоциями. Раз они в нас есть, значит, они тоже нужны. От них не нужно убегать. Нужно понимать, что это тоже для чего-то предназначено.
— Вы жалеете о чем-то?
— Наверное, да. На самом деле это странный вопрос, потому что та точка, в которой я сейчас нахожусь, не то чтобы меня не устраивает. Наверное, сильно жалеют о прошлом те, кто оказался не там, где хотел. У меня такого нет особо. Вот космонавтом я не стал — но, может, мне это не нужно было. Поэтому если глобально смотреть на прошлое, я ни о чем не жалею. Даже какие-то мои ошибки к чему-то привели.
Если подумать, о чем я не фатально жалею, то это о том, что надо было лучше учиться на физтехе и изучать программирование, а не пропускать эти пары на первом курсе. Мне это аукнулось, когда я писал диплом. Да и сейчас бывают ситуации, когда я готовлю ролики и что-то не знаю, как сделать, но помню, что нам это на парах объясняли.
— Вы боитесь ошибаться ?
— Есть, конечно, такой страх. Но без этого никуда, поэтому это нужно перебарывать.
— Какой у вас самый главный страх жизни?
— Высоты, конечно. А еще — боязнь утонуть.
— Как вы представляете себя в старости?
— Я надеюсь, что я займусь тем, на что мне сейчас не хватает времени, — пленочной фотографией. У меня есть гигантская камера с мехами, как в XIX веке. И вот я хочу вставлять эти пластины, проявлять снимки в красной комнате, развешивать их — как у маньяков — на прищепки. Это очень прикольно, но очень медленно. Я просто попробовал, но это много времени займет. Но, может, я и до старости успею этим заняться…
Вообще хочется как-то развлекаться. Получить пилотские права и летать на самолете. Но главное, чтобы было здоровье для этого всего.
— Вы боитесь смерти?
— Смерть, а что смерть? Вот я есть, а потом меня просто не будет. Вот страх мучительной смерти, получения каких-то увечий, инвалидности — это да, этого стоит бояться.
— После смерти что-то есть?
— Мы не знаем, но я считаю, что самая выигрышная стратегия — считать, что там ничего нет. Потому что если там действительно ничего нет, ты не разочаруешься. А если есть, то это же прикольно. Да, придется признать, что ты заблуждался и был неправ, но это мелочи.
