[«Сейчас в зал ходят три пацана, в мое время их было бы 50».] Иван Штырков — о спорте и личной жизни

В преддверии турнира «День Победы 72» Штырков пригласил журналистов 66.RU на тренировку в боксерский зал, где помимо него тренируются и другие спортсмены RCC Boxing Promotions: он находится в здании Уральского техникума «Рифей», где также работает кадетский корпус «Спасатель».

Здесь же тренируются еще несколько ребят, тренер Николай Попов говорит, что они сами приходят и занимаются, никто не заставляет. А Иван, на которого они смотрят с восхищением, сетует: в его время в таком зале занимались бы 50 человек, а сейчас, говорит он, молодежь предпочитает сидеть в интернете и даже на улицу не выходит.

Пока Штырков отдыхает, подхожу к Попову и спрашиваю, в чем особенность Ивана и почему именно он — один из самых известных бойцов MMA в Екатеринбурге. «Хороший промоушен у него, — откровенничает Николай. — Его хорошо рекламируют и продвигают. Кроме того, он выступает в шоу с боксерами, которые сейчас тоже на слуху: с Магомедом Курбановым, Евгением Чупраковым».

Когда Штырков освобождается, мы идем с ним разговаривать на улицу, без пристальных взглядов тренеров и других спортсменов. При неформальном общении Иван открыт и вежлив, но как только включается диктофон, он меняется и взвешивает все ответы, прежде чем что-то сказать: журналистам Штырков не доверяет и не скрывает этого. Год назад в интервью он говорил мне, что пытается привыкнуть к публичности, с тех пор о нем стали говорить еще больше, но всё это для него по-прежнему — давление.

— Бой уже на днях, что можешь сказать про соперника?

 — Прогнозы на бой не даю, потому что всякое в жизни бывает, удача может отвернуться в любой момент. Про Де Фрайса могу сказать только, что он высокий, как и большинство моих соперников; к сожалению, мало нашел его боев, но по тем, которые видел, скажу, что он борется много, выигрывает в партере и мало бьет. Сделали определенные наработки по этим выводам.

— Все-таки хорошо ли, что бой уже в мае, а не в июне, как планировалось ранее? Чувствуешь б о льшую ответственность или нагрузку?

 — Когда узнал, что Мосли травмирован, и мне предложили выступить, я уже тренировался три недели, а впереди было еще шесть недель — более чем достаточно, чтобы подготовиться. Может быть, даже к лучшему, что я буду драться в мае, а не позже, потому что я рано начал свою подготовку и мог просто загнать себя, переутомиться.

— Как ты обычно настраиваешься на бой? Как справляешься с нервами и страхом?

 — По-разному бывает, пока еще не отработал определенную систему. В ноябре на бой с Бигфутом Сильвой выходил с одним настроем, в феврале на бой с Уоллесом — с другим. Просто знаю, что буду биться до конца, и не важно, как пойдет бой. Бывает, что порох заканчивается — не пойму, от чего, но это, скорее, зависит от подготовки. Надо, видимо, себе давать отдыхать. Но страшно не бывает, потому что знаю, что готов.

— Нынешний турнир приурочен ко Дню Победы, что для тебя значит этот праздник? Отмечаешь ли ты его?

 — Какой-то провокационный вопрос.

— Почему ты ищешь во всем подвох?

 — Потому что ты из прессы, потому что никому не интересно, что спортсмены думают на самом деле… Думаю, для каждого День Победы — особенный, и для меня в том числе. Хотя нынешней молодежи, наверное, все равно — 9 Мая или 8 Марта.

— Почему? Мне кажется, наоборот, это национальный праздник, о котором все знают, и для многих он действительно важен.

 — Не знаю. Возможно, это мое предвзятое отношение к нынешней молодежи, которой ничего, кроме компьютеров, не надо, которая настоящей жизнью и не интересуется. Я это вижу, знаю это по общению с молодыми ребятами. Сейчас мы были в зале — там тренируются всего три человека, в мое время их было бы 50.

— Как ты думаешь, почему так складывается?

 — Потому что людям не интересна жизнь — она вся в интернете, картинках, фильмах. Им не нужно ничего делать, чтобы ее увидеть. Что это, зомбирование?

— Как это можно изменить, по-твоему?

 — Да кому интересно мое мнение! Если я что-то скажу, опять в свой адрес получу только критику от диванных экспертов — люди говорят что хотят, просто потому что могут это делать.

— Ты выходишь на ринг, чтобы доказывать что-то этим самым людям?

 — Пожалуй, «доказывать» — неподходящее, жесткое слово. Я тренируюсь, чтобы стать лучше, и только на ринге, на соревнованиях можно показать, что ты лучший. Бои для меня — это самореализация как для спортсмена, как для бойца. А людям я просто хочу показывать красивые бои — им нравится на это смотреть, и для меня это большой стимул и ответственность. Но я не доказываю им что-то, а показываю, на что способен человек, в частности — я сам.

— Если бы ты не стал бойцом, то кем хотел бы быть?

 — Я и не хотел становиться бойцом, хотя с детства занимался самбо, достиг в нем определенных высот. Но это был любительский уровень, а не профессиональный — то есть я не зарабатывал на этом деньги. Однако потом Алексей Титов начал устраивать бои и через знакомых меня позвал выступить. Первый бой был больше испытанием себя, проверкой, смогу ли. У меня все друзья — спортсмены, бойцы и рукопашники; они уже тогда выступали в смешанных единоборствах, когда этот вид спорта только начал набирать обороты в России.

— Сейчас он уже достаточно популярен у нас, согласен?

 — За пять лет в Екатеринбурге и России в целом в MMA произошел колоссальный рывок. У нас есть такие мировые промоушены, как M1, Fight Night, ACB и другие, это хорошо, потому что они привлекают молодых спортсменов.

— Ты бы хотел поработать с другими промоутерами мирового масштаба?

 — А обещала без провокационных вопросов... Нет, меня все устраивает в работе с RCC Boxing Promotions, и если будет какое-то недопонимание или возникнут другие планы, мы обговорим это с руководством.

— Спортсмены, которые приходят в MMA, не скрывают, что главная их цель — заработать деньги. Можно ли зарабатывать в российском спорте? Ты сам тоже ради этого здесь?

 — Если бы я дальше занимался борьбой самбо, то мог бы заработать только на жизнь — чтобы было что поесть и что надеть. В любительском спорте маленький заработок, хотя ребята пашут не меньше, чем профессионалы (или даже больше), а соревнования не привлекают зрителей, не получают вливаний от каких-то коммерческих структур.

Вообще мне кажется, что у нас в России еще не сформировалось понятие профессионального спорта, который больше как шоу, на котором спортсмены могут зарабатывать — как это, например, устроено в Америке. Мы еще к этому идем, и спортсмены еще не зарабатывают так, как могли бы за рубежом — в большинстве своем, я не говорю про выдающиеся личности — такие как Федор Емельяненко.

— Ты сам сейчас зарабатываешь на спорте?

 — Мне хватает.

— Были ли в твоей жизни моменты, когда опускались руки, когда приходилось делать что-то через не могу, проявлять силу воли, чтобы идти дальше?

 — Силу воли приходится проявлять каждый день. Руки не опускались ни разу — иначе их потом не поднять. Это как на ринге: опустишь руки — получишь в челюсть. На каждой тренировке и в каждом бою ты можешь сказать, что ты устал и хочешь закончить, но не делаешь этого — иначе все зря. В спорте без силы воли вообще нечего делать; конечно, есть такое понятие, как талант или дар, и к спорту оно тоже применимо, но без работы ничего не получится.

— Что бы ты сказал людям, у которых этой силы воли не хватает и действительно опускаются руки?

 — Причина, по которой такое может быть, всегда одна — это сами люди. Не надо искать себе оправданий. Мне непонятно, когда у человека все хорошо — руки, ноги, голова на месте, но он не может встать утром и, к примеру, пробежаться. У него лишний вес, а он не может взять себя в руки и просто не жрать. Люди всегда стараются найти оправдания, почему у них что-то не получается, вместо того чтобы признать, что сами в этом виноваты. Начни себя менять, а не весь мир вокруг, чтобы добиться чего-то в спорте, в работе, в личной жизни.

— Ты постоянно на тренировках и сборах, готовишься к боям, остается время на себя? Как отдыхаешь?

 — С прошлогоднего майского турнира (боя с Джеффом Монсоном, — прим. ред.), можно сказать, началась моя карьера как профессионального бойца; сейчас будет десятый, юбилейный бой. Уже год живу в этом.

— После того турнира о тебе как раз заговорили.

 — Да лучше бы молчали.

— Почему? Как же слава! Твой тренер Николай говорит, что всё ради нее.

 — Не для меня.

— Ради чего тогда?

 — Я не могу без этого, без спорта. Потому что я хорош в этом деле и стараюсь стать еще лучше как боец. Может быть, когда-то я буду стараться стать лучше как тренер. Наверное, все это ради себя и близких людей, которые верят в меня.

— И все-таки свободное время остается? Что-то помимо спорта есть еще?

 — На самом деле у спортсменов много свободного времени между тренировками и соревнованиями. Но усталость, которая наваливается до турниров и после, отбирает это время, ты все равно не можешь от всего этого отвлечься. Ты вышел с тренировки, но думаешь о том, как сделать что-то еще лучше. Прошли спарринги — задумываешься, как сделать в следующий раз. У каждого, конечно, своя психология, но если у меня назначен бой, я вообще не отдыхаю. Если нет — могу и на диване поваляться, и с друзьями встретиться, в кино сходить.

— Ты женат?

 — Нет. Но в будущем, конечно, планирую, потому что одному быть все равно тяжело. Хотя с другой стороны — легче. Потому что когда приходится быть ответственным за кого-то еще — это дополнительная нагрузка. Нет, я не боюсь ответственности. Кто-то считает, что хорошо, когда есть близкий человек, который поддерживает; кто-то считает, что это слабость.

— А ты сам как считаешь?

 — Я считал по-разному. Теперь я думаю, что со всем можно справиться: быть и хорошим мужем, и хорошим отцом, и отличным спортсменом.